ap4igb@gmail.com

Наталья Киселева на Я становлюсь лучше

Моими темами в журналистике (Наталья Киселева, авторский текст — прим.) были культура и шоу-бизнес. Красные дорожки, Канны, новое платье Ренаты Литвиновой. И в Крымск я ехала не для того, чтобы делать репортаж. Просто по телевизору показали крыши домов, торчащих в бескрайней луже, и поток, который несся по городу. У меня не было ни секунды сомнений — ехать или не ехать. Я была подписана на фэшн-блоги разных знаменитостей, в том числе на Наталью Водянову, на странице в фейсбуке которой я увидела сообщение о том, что автобус, следующий с гуманитарной помощью в Крымск, может захватить десяток волонтеров.

Наталья Киселева

Помню, я подумала, что, конечно же, волонтеров миллион — Водянова же! — и что я наверняка не влезу в автобус. В итоге собралось всего восемь человек. Наташа нам сказала, что в Крымск мы едем на пару дней и что до отправления остается час, так что можно успеть съездить домой за вещами. Я покидала в сумку свои беговые кроссовки, штаны, майку; на мне были джинсы, майка Карла Лагерфельда с надписью «Life is a joke», ногти у меня были ярко-красного цвета. Я вообще не понимала, куда и зачем я еду.

Наталья Киселева

Крымск 2012 год

Страха не было совсем. Был стыд. Оказалось, что остальные семь волонтеров, откликнувшиеся на призыв Водяновой, — это профессиональные психологи. Как только автобус тронулся, они начали говорить про гештальт. И я думала: «Боже, куда я полезла!» И если бы кто-то мне тогда сказал, что через сутки я стану координатором всей гуманитарной миссии и буду орать на мужиков, руководить разгрузкой КамАЗов, я бы ответила: «Кто? Я? Нет».

В Крымск мы въехали ночью. Мы все внутренне напряглись, стали готовиться к апокалипсису. И вот мы вышли из автобуса, готовые к суперАду, и видим: поле, палатки, горят костры, люди играют на гитарах, кто-то занимается йогой — лагерь находился вне зоны подтопления. И я подумала: «Вот, блин, опять раздули!» Утром меня спрашивают: «Гуманитарку развозить сможешь?» И вот мы с водителем запихиваем все в «соболь». Заезжаем в МЧС, где нам выдают какие-то маски, респираторы, сапоги резиновые, перчатки. Зачем — непонятно. Мы подъезжаем к станице Нижнебаканская, и я вспоминаю все фильмы о конце света, которые я видела.

наводнение в крымске 2012

Все разрушено, все в грязи, крики, люди, лай собак. Помню, что у меня внутри будто какой-то затвор щелкнул, включился животный инстинкт. Я выскочила из машины и вошла в дом №44 по улице Мира, потому что оттуда доносился какой-то вой. Внутри грязища и невероятная вонь, от которой режет глаза, и бабушка, которая лежит под досками уже два дня. В таких ситуациях как-то сразу понимаешь, что нужно делать. Ты вытаскиваешь бабушку, даешь ей пить, кутаешь в сухой халат и бежишь в следующий дом.

Понимаете, меня никто никогда не учил, как пользоваться респиратором, но

«Я сразу поняла, как пользоваться респиратором — стоило мне войти во двор, в котором сорок кур умерло.»

Смрад запредельный, но выброс адреналина настолько сильный, что от этой густой, сладкой вони, проникающей повсюду, тебя не тошнит. Меня вообще тошнило в Крымске только раз. Когда мы подошли к дереву, на котором висели козы, смытые волной, и шевелились оттого, что их жрали черви.

Но даже в тот момент мозг работал не так, как в обычной жизни. Я подумала не «О боже, бедные козочки», а только: «Очаг заражения, ­вызываю МЧС». Короче говоря, к вечеру первого дня я стала координатором ­лагеря. А через три дня пришел автобус, чтобы отвести нас обратно в Москву. Я не поехала. К тому времени мне казалось, что я в Крымске уже месяц. Психологи из МЧС потом объяснили, что на войне один день идет за пять.

Естественно, были люди, которые всего этого не выдерживали. Например, с одной девочкой из нашего автобуса, выпускницей психфака МГУ, после двух разговоров с бабушками вообще случилась истерика, и ее первым же автобусом отправили обратно домой. В какой-то момент до меня дошло, что активность в фейсбукe не менее важна, чем работа в поле.

Публикуешь пост о дедушке, бывшем военном летчике, коляску которого расплющило волной, и через пять минут перезванивают люди и говорят: «Хотим купить для летчика инвалидную коляску. Куда переводить деньги?» Или постишь новость о том, что нет раскладушек, и тут же перезванивает какая-то нефтяная компания: «Как вам перевести пять миллионов?» Когда я в сентябре вернулась в Москву, у меня был стопроцентно афганский синдром. Это когда человек не признает действительность и, сидя в кафе, думает: «Мои ребята там, а я здесь».

Обратно в Москву

Мне казалось, что все вокруг искусственное. Мысль о том, чтобы я заново буду стоять на красной дорожке в платье от Valentino и вещать для «Коммерсант FM», во что сегодня одета Рената Литвинова, было просто невыносимой. Но была работа, от которой было не отвертеться. Друг снимал фильм о «Бурановских бабушках» и хотел, чтобы интервью с ними делала именно я, и ждал меня все лето, пока я находилась в Крымске. Надо сказать, что фильм помог мне прийти в себя. Это был типа симбиоз моей прошлой и моей настоящей жизни.

Да и интервью с бабушками получились классные — тоньше, надрывнее, чем если бы я брала их, в Крымске так и не побывав. Крымск стал для меня главным фильтром: отпало все лишнее. Помню, как в первый день в Крымске ко мне из затопленного дома вышел мужик в трусах и с топором в руке. «Дай штаны, сапоги и лопату, — сказал он мне, — буду дом разгребать». После такого понимаешь: родные живы-здоровы? Крыша над головой есть? Остальное все ерунда.

Наталья Киселева

Израиль 2014 год

Месяц назад мне поставили диагноз.
Рак.
Гистология показала, что у меня злокачественная сосудистая опухоль с длинным непонятным названием. Закрывшись дома и проревев сутки, я решила, что не хочу умирать в 31 год и во что бы то ни стало вылечусь. Я переименовала слово “рак” в “краб”, запретила всем близким говорить на эту тему и, тем более, меня жалеть. Но, главное, я запретила себе жалеть себя и распускать нюни.

Я поклялась, что никакой краб не станет моим знаменем и смыслом жизни, я буду жить также, как жила все это время. Также хохотать во весь голос, болтать без умолку и спорить с пеной у рта, путешествовать и верещать во время фильмов ужасов. Пока никто не видел, я злобно обращалась к Богу, небу, энергии, называйте, как угодно. У меня был один вопрос: Зачем?” Болезни, как и любые испытания даются нам для чего-то. Зачем, а точнее, на хрена, мне болезнь, от которой умерли миллионы человек и моя мама? Чтобы стать сильнее? Но я итак неслабая. Зачем? Зачем?

Наталья Киселева

Опухоль обнаружила массажист где-то полгода назад, но я не обратила на это никакого внимания, пока не прочитала текст Романа Супера “Когда твоя девушка больна”. Уже на следующее утро я была у терапевта. После того, как я сделала все анализы и компьютерные томограммы, мне сказали срочно оперироваться. “Я не могу ложиться в больницу, у меня подготовка к форуму. Может, помазать чем-нибудь от гематом, рассасывающим?

Роман Николаевич, мой хирург, посмотрел на меня как на умалишенную и продолжил обяъснять, что завтра я должна быть госпитализирована и “что-нибудь от гематом” не уберет опухоль в четыре с половиной сантиметра. Но, устав со мной бороться, он все-таки согласился перенести операцию на месяц, когда я разберусь с работой.

Оперировали меня в госпитале МВД. Опухоль отправили на гистологию в лабораторию, которая ничего не смогла понять, поэтому продолжили исследование в Онкологический институт имени Герцена. Оттуда пришел ответ. Онкология подтвердилась.

Поговорив с моим лечащим врачом, которая вылечила рак два года назад, перерыв тонну информации о разбодяженных препаратах и врачах на онкоцентре на Каширке, я решила, что в России лечиться не буду. Было три пути – Германия, Израиль и США. Я выбрала Израиль, тогда еще здесь не бомбили. Мы отправили все документы в клинику в Тель-Авиве. Посмотрев заключения российских врачей, израильские забили тревогу и сказали срочно прилетать, нужна расширенная резекция (вторая операция), лучевая терапия и химиотерапия. И все это emergency!

Мне запретили все: любые физические нагрузки, сауну, массаж, алкоголь, стресс, пребывание на солнце. Можно только ходить. Плавать было тоже нельзя из-за свежего шва.

Только сидя в Шереметьево, я узнала о бомбежках. Рекомендации всех врачей “Наташа, главное, не нервничать” летели коту под хвост. В клинике у меня забрали все стекла и гистоблоки, которые я привезла, взяли анализы и сделали ускоренную биопсию. Это исследование – стандартная процедура перед лечением. Ждать нужно было три дня. Я не знала, чем себя занять, загорать в стране с палящим солнцем мне нельзя, поэтому гулять можно только в тени.

Мысли все только о предстоящей операции, химиотерапии и облысении. За этот месяц у меня появились первые седые волосы, но это все равно лучше, чем голова-коленка. Отвлекалась от всего этого я только, когда нас бомбили и эвакуировали.

Иерусалим

Так получилось, что сюда приехала моя приятельница Марина, отдыхать с подругой. Вчера позвали меня на экскурсию в Иерусалим. Я терпеть не могу экскурсии, всегда путешествую сама, но одной было ехать опасно из-за бомбежек и я согласилась. У нас был противный гид-прощелыга. Он водил нас только по прикормленным ювелирным магазинам и не рассказывал почти ничего. Это камень, это стена, эта башня, это храм. Мне было жутко скучно, хотелось ему врезать и вернуться в отель.

Но посмотреть Храм Гроба Господня и постоять у Стены Плача все-таки хотелось сильнее. Нас высадили из автобуса и повели по старому городу к Храму, ХГГ, как называл его нам идиотский гид. Я начала молиться про себя: “Я не знаю, как ты это сделаешь, но сотвори чудо, я больше никогда ни о чем не попрошу. Ты же все можешь”. Мои истерические мысли прервал телефонный звонок. Звонил мой врач Ури.

Врачи…

— Наташа, Вы можете говорить?
— Да, конечно.
— Вы где сейчас?
— Я в Иерусалиме, но, если нужно срочно приехать в клинику, то я возьму такси.
— Наташа.
— Да.
— Мы проверили все, Отправили все профессору, он один из лучших специалистов по сосудистым опухолям.
— И? И? Что? Что он сказал?
— Наташа, результат отрицательный. Профессор снимает диагноз на 99%, в России ошиблись. У Вас нет рака, это была доброкачественная опухоль.
— …….
— Наташа?
— …….
— Наташа? Алло? Алло? Вы здесь?
— Да…..ошиблись?
Да, такое часто бывает в Вашей стране, к сожалению (Но и не только у нас, разумеется — прим.). К нам на химиотерапию приезжала недавно женщина молодая, лет 35. У нее обнаружили рак молочной железы, ей отрезали правую грудь. Потом она приехала к нам в Израиль, мы обследовали ее также, как и Вас, но у нее не было онкологии, это была ошибка врачей.
— ОШИБКА ВРАЧЕЙ?????
— Да, мы отправили ее домой.
— А я? Я могу ехать домой?
— Давайте подождем еще три дня, когда будет окончательный ответ от профессора, мы всегда даем себе 1% на сомнения. Но на 99% Вы здоровы. Поздравляю Вас!
— То есть никаких операций, лучевых и химий?
— Никаких. Зачем они здоровому человеку??

Я сползла по стене, меня начало тошнить, слезы покатились гладом, руки затряслись. Я смогла отправить только одно сообщение. Мне стало совершенно наплевать на гида, бомбежки, жару. У Вас нет рака. У. ВАС. НЕТ. РАКА. Нет рака. У Вас нет рака. НЕТ!!!!!! РАКА!!!!! АААААААА!!!!!!!!

На ватных ногах я пошла в храм. Дошла до Голгофы, строго посмотрела на распятие: «Ну, и шуточки у тебя. Я чуть с ума не сошла». Через полчаса, не помню как, мы оказались у Стены Плача. Весь день я сочиняла, что напишу на бумажке и как именно буду просить. Переживала, хватит ли мне одного крошечного листика, чтобы описать все свои терапии, операции, огромные суммы на лечение и душевные силы. Теперь я знала точно, что напишу. Только одно слово – спасибо.

И я точно знаю, зачем мне был дан этот адский месяц. Понять, кто готов быть рядом и в счастье и в горе, и в болезни и в здравии. Понять, что счастье здесь и сейчас и оно в мелочах. Понять, что это небо прекрасно, и это солнце прекрасно. И жара, и дождь, и холод, и снег. Что можно быть слабой и это не преступление. Что любить – это счастье. И ссориться – это счастье. Что друзья – это не те, кто чеканит «все будет хорошо», а те, кто может часами хохотать вместе с тобой, хотя ты по их глазам видишь, как им тяжело. Ради этого стоило поседеть. И всегда будет стоить.

Наталья Киселева

Источник Источник


Жду ваши (или ваших, близких, знакомых, родственников) истории, которые помогут читателям «Я становлюсь лучше» найти в себе тот источник силы, который поможет изменить себя или окружающих в лучшую сторону.

Также оставляйте комментарии и делитесь своим мнением о прочитанном.

3+

Добавить комментарий